Брестская церковная уния 1596 года причины, содержание, итоги

министерство образования республики беларусь

Белорусский государственный экономический университет

Кафедра экономической истории

Реферат на тему:

«Брестская церковная уния 1596 года: причины, содержание, итоги»

Подготовила:

Студентка 1 курса ФМК, ДММ-2 Зубрицкая А.Ю.

Проверила: Воронич Т.В.

МИНСК 2008

СОДЕРЖАНИЕ

Введение…………………………………………………………………………3

I. Зарождение идеи объединения церквей:

1) Униатская деятельность великих князей…………………………………5

2) Идея веротерпимости как альтернатива идеи унии……………………..6

II. Возрождение идеи церковной унии (вторая половина XVI века):

1) Курс на локальную церковную унию…………………………………….8

2) Первая волна антиуниатского протеста………………………………….10

III. Принятие унии на Брестском церковном соборе 1596 года:

1) Королевский универсал от 24 сентября 1595 года………………………………11

2) Брестская церковная уния: униатский и православный соборы………..12

3) Антиуниатский протест……………………………………………………13

VI. Итоги унии:

1) Итоги Брестского варианта церковной унии……………………………..14

2) Судьба униатской церкви (XVII-XXI века)………………………………15

Заключение…………………………………………………………….………..18

Список используемых источников……………………………………………………………19

ВВЕДЕНИЕ

Заключенная в 1596 г. на Брестском церковном соборе и отмененная в 1839 г. на Полоцком соборе уния православной и католической церквей является одним из переломных событий белорусской истории. Она втянула в свою орбиту многие государства и народы, политические и религиозные силы, географические и культурные пространства. Четыре столетия после 1596 г. белорусская духовно-культурная и общественно-политическая жизнь так или иначе была связана с влиянием Брестской церковной унии, которая стала переломным моментом восточнославянской конфессиональной истории. За время своего существования униатство в значительной мере потеснило позиции традиционных религий на Беларуси и в XVIII в. стало конфессиональной доминантой. Несмотря на многоразовую делегализацию (в 1839 г. на Беларуси, в 1875 г. на Подляшье, в 1946 г. на Украине), уния в Берестье оказалась наиболее стойкой из всех предыдущих попыток объединения христианства. Вобрав в себя и отразив многие из тех проблем и противоречий, которыми жило белорусское общество XVI – XIX вв., она принадлежит к тем историческим явлениям, которые еще не отошли в прошлое, а существуют до нашего времени.[5].

История униатского религиозно-церковного движения в восточноевропейском регионе – научная проблема, над решением которой работали, работают и еще долго будут работать ученые. Проблема эта связана с рядом актуальных вопросов истории белорусского народа, в первую очередь, с вопросами специфики религиозно-церковной и общественно-политической жизни Беларуси в XIII-XX вв., становления государственности, развития национальной культуры и т.д. Этой церковной унии посвящено множество литературы, которая вмещает в себе самые разнообразные, абсолютно противоположные оценки данного исторического события.[1, с.8-10]

Автор выбрал именно эту тему, поскольку считает, что уния – явление противоречивое и неоднозначное. Ее невозможно охарактеризовать или со знаком “минус”, или со знаком “плюс”. Рассматривать церковную унию необходимо в ее динамике, в историческом развитии, как событие, прямо или косвенно связанное со сложной социальной, государственной, духовно-культурной жизнью белорусского и украинского народов, начиная с возникновения Великого княжества Литовского и до наших дней.

Работа состоит из трех основных частей: введения, основной части, состоящей из 4 глав, и заключения. Во введении рассказывается об актуальности вабранной автором темы. В основной части очень тщательно прослеживается путь, который прошла уния от зарождения идеи о греко-католической церкви, принятия ее на Брестском церковном соборе в октябре 1596 г., антиуниасткого протеста и до положения униатской церкви в современной жизни. В заключении подытоживается и тезисно излагается все то важное, что касается принятия Бресткой унии и последствий этого исторически важного события.

При написании работы автор использовал некоторые литературные источники. Основной материал пр написании реферата взят из научного пособия “Унія. Дзяржаўнасць. Культура” автора Подокшына С.А., поскольку в нем весьма полно, глубоко и подробно описывается весь путь унии от ее зарождения, принятия и до ликвидации. Также автором были использованы разнообразные статьи. Например, газета “Дзедзіч”, в которой имеется любопытная информация о современном положении греко-католической церкви, или статья Морозовой С.В. о “Берасцейскай царкоўнай уніі 1596 г. у беларускай гістарыяграфіі”.

I. Зарождение идеи объединения церквей

1)Униатская деятельность великих князей.

Католичество начало проникать в ВКЛ еще до Кревской унии. После ее заключения в 1385 г. начало происходить массовое крещение литовцев, и католичество, как и православие, становится государственным вероисповеданием. Несмотря на это православная церковь оставалась в ВКЛ довольно влиятельным церковно-идеологическим и социально-политическим институтом, за которым стояло большинство представителей разных сословий и простого народа. Мощной поддержкой православного вероисповедания в ВКЛ являлась доминирующая роль культуры славянского этноса, государственное положение белорусского языка.

Положение православия начало резко ухудшаться после Городельского постановления 1413 г., согласно которому на высокие государственные должности в ВКЛ назначались только лица римско-католического вероисповедания.

Вместе с тем великие князья понимали, что бирелигиозность основного населения ВКЛ таит в себе определенную социально-политическую опасность. В этой связи возникновение идеи унии было естественным явлением. Когда в 1396 г. Вильно посетил московский митрополит Киприан Цамблак, между ним и Ягайло произошел разговор о необходимости унии между православной и римско-католической церквями. Король и митрополит обратились к константинопольскому патриарху, который поддержал эту идею, но посчитал необходимым ее реализацию отложить.

Церковная политика Витовта вытекала из его общегосударственной деятельности. Стремление к церковной автономии и унии являлось частью его внутренней и внешней политики.

В начале 1414 г. произошла встреча белорусско-украинских епископов, на которой Витовт выдвинул на престол митрополита своего кандидата – Григория Цамблака, выдающегося церковного и культурного деятеля. Осенью 1414 г. на соборе православных церковных иерархов ВКЛ Григорий Цамблак был избран митрополитом. Он направился в Константинополь для утверждения патриархом, но его опередил московский ставленник Фотий.

В начале 1415 г. Витовт снова созвал собор, на котором убедил белорусских и украинских епископов без санкции патриарха поставить Цамблака на митрополию, что и было сделано 15 ноября того же года в Новогрудке.

В 1418 г. во главе большой делегации Григорий Цамблак направился в Констанцу, где должен был пройти XVI Вселенский собор католической церкви, с целью добиться более-менее тесного союза между православной и католической церковью. В своих выступлениях на соборе Цамблак призывал к восстановлению былого единства христианства. Но его план создания равноправного союза между католической и православной ветвями христианства не был принят ни Папой, ни большинством православных епископов.

В годы княжения Казимира Ягайловича (1447-1482) была предпринята новая, довольно удачная попытка создания православной автокефалии. В 1458 г. Казимир дал согласие на основание отдельной православной митрополии для ВКЛ. Управлять белорусско-украинской церковью был назначен Григорий. После его смерти в 1473 г. белорусско-украинским митрополитом стал епископ Мисаил (1475-1480), который являлся сторонником унии. Мисаила поддерживали две наиболее влиятельные православные организации ВКЛ: Киево-Печерская лавра и Виленский Свято-Троицкий монастырь, которые в 1476 г. отправили Папе Сиксту IV письменную просьбу о необходимости объединении двух церквей.

С 1480 г. в ВКЛ установилась довольно демократическая процедура назначения православных митрополитов: с согласия великого князя они выбирались собором, а патриаршее посвящение получали на месте от патриаршего экзарха. Белорусско-украинские митрополиты жили главным образом в Вильно, но формально их резиденцией считалась Киево-Печерская лавра. В конце XV в. снова была проведена попытка реализации униатской идеи, инициатором которой выступил белорусско-украинский митрополит, смоленский епископ Иосиф (1497 — 1501). Он вступил в контакт с римским Папой Александром VI. При этом римско-католическая сторона определила ряд догматических отличий, которые препятствовали объединению. Православные должны были:

1. не признавать, что Святой дух исходит и от Сына;

2. причащаться квасным хлебом;

3. использовать не только виноградное, но и ягодное вино;

4. причащать всех, даже младенцев;

5. не признавать чистилища;

6. признавать первенство римского Папы.[1, с.16-21]

2) Идея веротерпимости как альтернатива идеи унии.

В XV – первой половине XVI в. в ВКЛ произошла определенная стабилизация внутренней социально-политической, религиозно-церковной и духовно-культурной жизни.

Был принят ряд правовых актов, привилеев, которые уравнивали в правах православных и католиков, постепенно установили в стране атмосферу религиозной толерантности. Значительно улучшилось положение православных при великом князе Жигимонте I (1506-1548). За годы его правления значительно увеличилось количество православных монастырей (с 30 до 50). Количество православных церквей в Вильно увеличилось до 20, в Пинске – до 12, в Полоцке – до 7, в Гродно – до 6.

Доминирующим принцип религиозной толерантности становится во время правления великого князя и короля Жигимонта II Августа (1544-1572). Важную роль в установлении этого принципа общественной жизни ВКЛ сыграло реформационно-гуманистическое движение, которое охватило не только католическое, но и православное население ВКЛ, в первую очередь магнатов и шляхту. Оно склонило короля издать ряд указов, которые закрепили принцип веротерпимости в качестве правовой нормы. Так, на сейме в Вильно в 1563 г. Жигимонт II издал свой знаменитый декрет, который устанавливал равенство православной и католической шляхты. Уже после смерти короля была принята Варшавская конфедерация (1573 г.), провозгласившая равенство всех христианских вероисповеданий ВКЛ – православного, католического и протестантского – и как юридическая норма была закреплена в Статуте ВКЛ 1588 года.

Этот относительно короткий промежуток времени в общественной жизни часто называют “золотым веком”, веком относительной религиозной свободы и общественного равновесия, который указал нации на другую, гуманистическую, либерально –демократическую модель жизни, основой которой могла стать религиозная толерантность, интеллектуальная свобода, отказ от духовного и религиозного принуждения. Поэтому отказ от этой либеральной модели и обращение к унитарной модели религиозно-интеллектуальной жизни обернулся настоящей трагедией для белорусско-украинского народа и вызвал мощный конфликт.[1, с.23-27]

Таким, образом, в комплексе предпосылок и причин появление и развитие идеи о заключении Брестской унии выделяются следующие:

1. Упадок православной церкви ВКЛ с одной стороны; наступление воинственно настроенного католичества, идущего на Беларусь из Польши – с другой; заявление Москвы о своей религиозно-культурной исключительности после создания в 1589 г. собственного патриархата – с третьей. Все это вынуждало местных лидеров христианства искать религиозную альтернативу православию и католичеству в виде религиозной консолидации народа.

2. Завершался процесс формирования белорусской и украинской народностей, которым необходимо было выделиться в религиозном плане. Зарождение национальной белорусской церкви в виде униатства полностью вписывалось в культурно-исторический процесс того времени.

3. Заключению Брестской унии предшествовала специфическая языковая ситуация: проникновение польского языка в общественную жизнь, культуру Беларуси; искусственная поддержка православной церковью церковнославянского языка; и главное, воскрешенный Реформацией интерес к национальному языку.

4. В послелюблинский период национально-культурный потенциал белорусской народности значительно ослабел. Поэтому в униатстве можно рассмотреть “спасение” национальных форм культуры перед угрозой денационализации, путь к духовному возрождению белорусского общества и усиления его культурно-религиозной особенности и обособленности.[7]

II. Возрождение идеи церковной унии (вторая половина XVI века)

1) Курс на локальную церковную унию.

Возрождение идеи церковной унии во второй половине XVI в. было связано с рядом факторов геополитического, духовно-культурного и религиозно-церковного характера.

Идея религиозного согласия через унию, несмотря на то, что в течение многих веков она и не смогла реализоваться, продолжала оставаться весьма привлекательной идеей для многих искренне верующих христиан, в том числе белорусов и украинцев. Многие образованные белорусские и украинские общественные и государственные деятели, священники, писатели, купцы, ремесленники жили иллюзией унии, верили в возможность достижения конфессионального мира методом простого соединения православия и католичества.

Идея унии с начала Контрреформации интенсивно пропагандировалась папством, западной церковью, иезуитами. Поэтому неудивительно, что к идее унии белорусско-украинское общество было относительно подготовлено.

Также с идеей унии была связана идея церковной и государственной независимости. Определенные круги в ВКЛ считали, что проблему противостояния давлению как с Запада, так и с Востока можно решить путем глобального церковного компромисса, религиозного согласия между восточной и западной церковью. Но такой компромисс оказался невозможным.

На протяжении 80-х гг. XVI в. стало окончательно ясно, что идея всеобщей универсальной унии неосуществима. В связи с такими обстоятельствами был взят курс на локальную унию западной и восточной церквей в пределах Речи Посполитой. Эту деятельность возглавил луцкий католический бискуп Бернард Матиевский. Его поддержал в то время брестский судья, а потом один из самых талантливых деятелей униатства епископ Ипатий Потей (1541-1613). На одном из церковных соборов в Бресте в 1590 г., на котором присутствовали миряне, четыре православных епископа – Луцкий, Львовский, Пинский и Холмский – подписали тайный договор о согласии на унию. Их поддержал присутствующий на соборе Ипатий Потей.

До конца 1594 г. сторонниками унии уже были епископ Полоцкий и Витебский Григорий, архимантрит Кобринский Иона Гоголь, а также митрополит Киевский, Галицкий и всея Руси Михаил Рогоза. В конце 1594 г. епископами-униатами были выработаны условия локальной унии – артикулы, которые были представлены сначала митрополиту Рогозе, а затем королю.[1,с.32-34]

Условиями соглашения были:

— сохранение православных обрядов;

— нерушимость принадлежащей православным церквям, монастырям собственности;

— старый календарь;

— места в совете для епископов-униатов;

— защита от власти патриархов;

— запрет греческим монахам пересекать границы ВКЛ;

— отмена привилеев, которые были даны братствам;

— выборы Киевского митрополита епископами с благословения римского Папы, посвящение избранного епископами Киевским митрополитом;

— апробация всех этих артикулов универсалом короля на латинском и белорусско-украинском языках;

— наделение униатских священников теми же привилеями, что есть у католических.[2, с.14-16]

На съезде епископов в июне 1595 г. был составлен окончательный текст условий, на которых они соглашались подчиниться власти папы (из 33 статей). Условия были обращены к папе и к королю Сигизмунду III, который должен был способствовать утверждению власти епископов над православными: подчинить приходское духовенство, школы, типографии и братства, назначать на епископские кафедры тех, кого рекомендует Собор епископов, и добиться уравнения в правах католического и принявшего унию духовенства. Что касается папы, то условия предусматривали, что Киевский митрополит будет поставлять епископов, а епископы будут избирать митрополита без какого-либо вмешательства со стороны Рима. Папа должен был дать обязательство оставить православных Киевской митрополии “при вере, и сакраментах, и всех церемониях, и обрядах Церкви Восточное, ни в чем их не нарушаючи”. Ряд статей предусматривал запрет на переход из унии в католицизм, превращение православных храмов в костелы, принуждение “русских” к переходу в католичество при заключении браков между “римлянами” и “русью”.[6]
В июне 1595 г. от имени епископов-униатов Папе Клименту VIII было отправлено “Соборное послание”, которое доставили в Рим Ипатий Потей и Кирилл Терлецкий. Послание содержало условия, на которых епископы соглашались на объединение церквей:

1. верить, что Святой Дух исходит от одного начала;

2. сохранить все обряды и церемонии восточной церкви, которые должны проходить на “нашай мове”;

3. причащение и крещение производить без изменений;

4. не возбеждать споры на счет чистилища, а новый календарь принять с учетом неизменности празднования Пасхи и других праздников;

5. не принуждать к праздникам и церемониям, которых нет в восточной церкви;

6. сохранить право священников на брак;

7. разрешить занимать церковные должности людям “русской” греческой веры;

8. чтобы епископы назначались митрополитом, а не Папой, а митирополит выбирался епископами, но получал грамоту на митрополию из рук Папы;

9. митрополит и епископы-униты должны иметь мест в сенате, как и католические бискупы;

10. обязательно получать декреты от открытии генерального сейма и провинциальных сеймиков;

11. запретить исполнять пастырские обязанности священникам, не подчиняющимся епископам-униатам; запретить посещать страну греческим монахам и священникам;

12. запретить униастким священникам переходить в католичество.

“Соборное послание” свидетельствовало о том, что, несмотря на значительные уступки католичеству, униатская церковь стремилась сохранить определенную национальную православную окраску. В то же время оно показывало, что униаты отдают себя под власть Римского Папы, жестко относятся к отечественной и зарубежной церкви и намереваются монополизировать духовную жизнь страны, отказаться от религиозной толерантности.[1, с.35-37]

2) Первая волна антиуниатского протеста.

Вскоре слухи про унию и ее условия стали доходить до широких кругов общества, преданных православию священников, шляхты, мещан. За годы Возрождения, Реформации, развития светской культуры население ВКЛ отвыкло от диктата епископов, привыкло жить в условиях толерантности, относительной религиозной свободы и верховенства юридического закона. Унию они восприняли как посягательство на их право свободы вероисповедания, на их духовную свободу и гражданские права.

90 представителей от киевской, волынской и подольской шляхты, собравшись в Люблине, подали в Трибунальский суд жалобу на преступный сговор епископов. В Вильно православные священники, мещане и представители братств обратились к Криштофу Радзивилу с просьбой о защите.

Известными сторонниками и основоположниками антиуниатской православной партии были Киевский воевода князь Константин Острожский и Новогрудский воевода Федор Скумин-Тышкевич, которые стремились укрепить братское движение, являющееся основным оппонентом униатов.

В июне 1595 г. Острожский обратился с окружным посланием ко всем православным Речи Посполитой, в котором убеждал одноверцев оставаться преданными “вере отцов”.[1, с.42-44]

Таким образом, идея единства христианства через продолжала оставаться весьма привлекательной для большого количества населения, очень активно пропагандировалась иезуитами, часто трактовалась как идея религиозной и государственной независимости. После того, как выяснилось о невозможности всеобщего объединения в предполагаемом масштабе правительство взяло курс на подготовку локальной унии.

Подготовка унии проходило очень тщательно на протяжении пять лет (1590-1595гг.). Много раз менялся и переформулировался текст условий заключения унии. Летом 1595 г. Римскому Папе Клименту VIII от имени епископов-униатов было отправлено “Соборное послание”, содержавшее условия, на которых епископы соглашались на объединение церквей.

Когда до широких слоев православного населения стали доходить слухи о готовящейся унии, они вызвали антиуниатский протест и негодование, т.к. православное население считало себя ущемленным в правах свободы вероисповедания и выступало против тайно готовящейся унии как неправомерного события.

III. Принятие унии на Брестском церковном соборе 1596 года

1) Королевский универсал от 24 сентября 1595 года.

24 сентября 1595 г. король Жигимонт III издал универсал, в котором официально объявил, что принял решение об унии католической и православной церквей во имя Речи Посполитой и общего благополучия ее граждан. В пользу унии епископами, митрополитами и королем приводились аргументы гуманистического характера. О политическом смысле унии можно было узнать лишь из конфиденциальных источников (к примеру, из писем Жигимонта III Папе от 24 февраля 1596 г.). По мнению короля, уния должна была охранять общественное сознание православных Речи Посполитой от влияния московского православия.

15 ноября 1595 г. Ипатий Потей и Кирилл Терлецкий прибыли в Рим. 23 декабря состоялась аудиенция у Папы, к которому обратился с речью Ипатий Потей. От своего имени и от имени епископов-униатов он согласился на включение в вероисповедание следующих положений:

— Святой Дух исходит и от Отца, и от Сына;

— причащение как на пресном, так и на кислом хлебе;

— догмат о чистилище;

— первенство церковной власти Римского Папы;

— согласие со всеми постановлениями Тридентского собора;

— эксклюзивное право церкви объяснять святое писание;

— семь таинств и все католические обряды;

— полезность индульгенции;

— первенство римской церкви над всеми остальными;

— осуждение схизмы и ересей;

— активная пропаганда “истинной веры”.

Климент VIII благословил идею унии и ее создателей. В этот же день был составлен протокол о церемонии, а в январе 1596 г. Папа поставил свою подпись под документом о церковной унии.[1, с.47-51]

2) Брестская церковная уния: униатский и православный соборы.

Униатский собор в Бресте, который собрался по указу короля и митрополита, открылся 6 октября 1596 г. На нем присутствовали папские послы, представители короля, митрополит, пять из семи епископов, представители католической церкви, иезуиты, государственные деятели: воевода Николай Криштоф Радзивил, канцлер ВКЛ Лев Сапега и другие духовные и светские лица. Два епископа – Гедеон Балабан (епископ Львовский) и Михаил Копысьтенский (епископ Перемышльский) унию не поддержали. Униатский собор утвердил римский договор Ипатия Потей и Кирилла Терлецкого, и, таким образом, уния была принята.

8 октября 1596 г. в “соборной грамоте” митрополита Михаила Рогозы и епископов была изложена основная идея Брествкой унии. Коротко ее содержание было в следующем. В христианской церкви должен быть “един господарь и шафар”, который бы “о порядку и о всем добром всех обмышлял”. Таким хозяином “от часов апостольских” являлся Папа римский, “едины потомок Петра святого”. Это следует из “Соборов и правил святых Отец”, об этом свидетельствуют и “Наши Словенские писма з Греческих з стародавна преложаные”. С целью восстановить церковное единство под патронатом Римского папы Потей и Терлецкий направились в Рим, где получилии санкцию римского первосвященника на союз при условии сохранения “обрядов и церемоний церквей восточных греческих и Руских”. Этот союз и утвердил Берестейский собор. На соборе были отлучены от церкви Гедеон Балабан, Миахаил Копысьтенский, архимандрит Киево-Печерской лавры Никифор Тур и все остальные всященники, не принявшие унии. Королю была направлена просьба снять с церковных должностей всех тех, кто отказался присоединиться к унии.[1, с.53-56]

После того как в Бресте на назначенный митрополитом Собор съехались сторонники унии, православные противники унии под защитой войск князя Острожского собрались также в Бресте на свой Собор: помимо 2 епископов, противников унии, в нем участвовали настоятели наиболее чтимых православных монастырей: Киево-Печерского, Жидичинского, Дерманского, послы «всего виленского клироса», многие протопопы — представители духовенства своих округов, православные дворяне во главе с князем Острожским, послы братств, патриаршие экзархи Константинопольский (Никифор) и Александрийский (Кирилл Лукарис), епископы Балабан, Копысьтенский и другие православные священники (более 100 человек), а также протестанты.

Никифор и Кирилл предложили митрополиту Михаилу и епископам явиться к ним для обсуждения организации соборных заседаний. Однако митрополит 6 октября открыл Собор в храме святого Николая, не пригласив туда противников унии. Православные собрались на особое совещание в доме одного из брестских дворян, т. к. все храмы в Бресте по приказу Ипатия (Потея) были для них закрыты. Представители короля пытались оказать давление на православных, чтобы те подчинились митрополиту и приняли участие в созванном им соборе, но успеха не добились. 9 октября 1596 г. собор, созванный митрополитом, провозгласил присоединение Киевской митрополии к Римской Церкви. 10 октября митрополит и епископы лишили сана противников унии и предложили королю раздать их епископства, монастыри и храмы другим лицам.[6]

Участники провославного собора пробовали договориться между собой, но тщетно. На предложение унитов присоединиться к церковному альянсу православными был выдвинут ряд условий, при котором это было бы возможным:

— к этому союзу присоединиться вся восточная церковь

— унию благословят восточные патриархи

— не будут нарушаться существующие правовые акты

— между православными и католиками будут согласованы все противоречия относительно догм и обрядов.

Король стал целиком на сторону униатов, о чем свидетельствует его грамота православным священникам и мирянам от 15 декабря 1596 г. Достигнуть компромисса не удалось.[1, с. 58-60]

3) Антиуниатский протест.

Форсирование унии было большой политической ошибкой правительства Речи Посполитой. Правительство должно было выступить в качестве государственного посредника между униатами и православными и приложить все усилия к тому, чтобы достигнуть определенного согласия. Но оно этого не сделало, и поэтому после официального введения унии началась общественная конфронтация, которая граничила с гражданской войной.

Развернулась острая борьба между сторонниками и противниками унии, которая шла в трех основных направлениях:

1. Конституционное, или правовое (на сеймах и сеймиках, а также путем обращений, жалоб к королю, апелляций к судебным организациям);

2. Публицистическое, идеологическое, богословско-философское (униатские и антиуниатские полемические произведения, трактовка богословских, религиозно-философских вопросов);

3. Неконституционное, или противоправное (стихийные выступления, действия, нарушающие действующее законодательство, бунты, погромы).

С формально-юридической точки зрения уния была законной, так как опиралась на официальные церковные и государственные указы. Вместе с тем эти указы противоречили существующим правовым документам, многочисленным привилеям, которые дыли даны православию на протяжении многовековой истории великокняжеской властью, и, главным образом, Статуту ВКЛ 1588 г., где свобода всех христианских вероисповеданий быда закреплена в качестве правовой нормы.[1, с. 63-65]

После смерти князя К. Острожского (1608), перехода в католичество значительной части населения, реальной опорой православия стало казачество. Одним из условий преданности казаков Речи Посполитой была свобода православного вероисповедания. Именно казаки были одной из главных сил, которая вынудила правительство Речи Посполитой в конце 20-х – начале 30-х гг. XVII в. пойти на значительные уступки православным.

Опорой антиуниатской оппозиции являлись монастыри. В 1615 г., например, был основан Богоявленский монастырь, который принадлежал Киевскому братству. Среди православных монастырей также выделялись Свята-Духовский монастырь в Вильно, Пачаевская лавра, Киево-Печерская лавра и другие.

В течение всего XVII в. во Львове и прилежащих к нему землях не появилось ни одного униатского храма. Город стал одним из крупнейших центров православия в Речи Посполитой. Здесь действовало знаменитое Успенское братство, при котором существовали типография и духовная школа. В течение всего XVII столетия Львовская епархия сохраняла верность православию. Несмотря на все колоссальные усилия польского правительства полностью истребить в Галиции православие не удалось. Единственной святыней, до которой так и не смогли добраться униаты, оставался Манявский скит расположенный в Карпатских горах. Лишь в 1785 г. этот оплот православия был уничтожен. Иконы из разоренной обители были, однако, выкуплены православными львовянами, которые в том же 1785 г. все же добились от австрийской администрации разрешения создать в городе православную общину. Объединившая русинов, греков и румын, она с тех пор уже не прекращала своего существования.[3]

Таким образом, после длительной подготовки различных вариантов текста унии и согласование их с требованиями обеих сторон, на Брестском церковном соборе, который открылся 6 октября 1596 г., был утвержден и принят окончательный вариант унии. Параллельно с Брестским собором открылся Православный собор с участием православных противников унии во главе с К. Острожским и протестантов. Борьба между противниками унии и униатами шла по разным направлениям (как конституционным, так и неправомерным). Противники развернули настоящий антиуниатский протест, имея в своих рядах казачество и принудив правительство пойти на некоторые уступки православному населению.

VI. Итоги унии

1) Итоги Брестского варианта церковной унии.

Таким образом, несмотря на то, что определенная часть белорусско-украинского общества поддержала идею унии, его большинство, в первую очередь православное, ее отвергла. Хотя уния и имела довольно существенные и органичные духовно-культурные корни в жизни белорусского и украинского народов, ее брестский вариант, который готовился в тайне от широкого общества, имел ярко выраженную политическую окраску. Он, по существу, предусматривал исчезновение православия как самостоятельного религиозного вероисповедания в пределах Речи Посполитой, разрыв традиционных духовно-культурных связей. Он также предусматривал административно-командное введение унии, которое в ситуации отказа большей части общества ее принять превращалось в принуждение, насилие и чуть не привело к гражданской войне.

Уния ставила одной из своих задач отрыв западного православия от восточного. Но правительство Речи Посполитой не смогло защитить ни собственность, ни религиозные права белорусских православных. В результате это привело к обратному эффекту: те начали искать защиты у России. В итоге уния бросила западное православие в руки Москвы, заставила многих белорусских и украинских священников служить интересам московской православной церкви и российского самодержавия.

Судьба унии, возможно, стала бы более удачной, если бы были соблюдены два условия. Первое – уния реализовывалась постепенно и добровольно, без дискриминации и принуждения, в связи с чем этот процесс необходимо было растянуть на несколько столетий. Второе – униатство должно было стать вероисповеданием не только демократических слоев, но и белорусских и украинских магнатов и шляхты, тогда бы оно стало вероисповеданием национальным.[1, с. 66-68, с.81-82]

2) Судьба униатской церкви (XVII-XXI века).

Как свидетельствуют исследователи, на присоединенных к Российской империи землях в результате первого раздела Речи Посполитой (1772) насчитывалось около 100 тысяч католиков, 300 тысяч православных и около 800 тысяч униатов. На первом этапе политика России на новых землях была весьма толерантна: указами Екатерины II от 1772 г. католикам и униатам была дана “ничем не ограниченная” свобода вероисповедания, при условии, что они не будут склонять к своей вере православных. На практике эта свобода ограничивалась, правительство и православные иерархи делали все, чтобы вернуть униатов к “религии предков”. В результате на протяжении 1781-1783 гг. В православие перешло около 200 тысяч униатов.

После второго раздела Речи Посполитой (1793) начинается более решительное наступление на униатство. По инициативе Екатерины II Синодом была разработана программа постепенной ликвидации унии. При Екатерине II в православие были переведены около 1,5 млн. униатов, ровно половина всех униатов.

После восстания 1830-1831 гг., в котором принимали участие католики и униаты, правительством был взят курс на упразднение униатства как вероисповедания и присоединение его к православной церкви. 12 февраля 1839 г. на униатском соборе в Полоцке под давлением царского правительства был подписан акт о “добровольном” присоединении униатов к православной церкви, который был одобрен Николаем I. Униатские епархии были ликвидированы, но переход униатов в православие растянулся до 50-х гг. XIX в.

Несмотря на политику дискриминации, которую проводили царское правительство и православная церковь в отношении белорусских униатов, униатская идея сохранилась в народном сознании. После принятия правительством Декрета о веротерпимости (17 апреля 1905 г.) начался массовый переход православных белорусов, бывших униатов, в католичество. Февральская революция 1917 г. тоже вызвала активизацию униатского движения. На территории Западной Беларуси начали возникать униатские общины, которые являлись носителями белорусского национального самосознания (при общинах существовали школы, драмкружки, издавались журналы на белорусском языке), поэтому польские власти относились к ним с подозрением и мешали их деятельности.

После объединения Западной Беларуси c БССР униатство перешло на нелегальное положение, но во время немецкой оккупации вновь было легализировано. На греко-католическом соборе в марте 1946 г. в Львове было принято постановление о ликвидации унии и присоединении униатов к православной церкви.

С конца 80-х гг. XX в. в Беларуси началось новое возрождение униатской церкви.[1, с. 70-77]

Сегодня в Беларуси действует ряд униатских церквей. Центром современной греко-католической церкви является католическая церковь апостолов Петра и Павла в Лондоне. За границами Беларуси насчитывается около пяти тысяч униатов-белорусов. После объявления независимости Беларуси возникли соответствующие условия для возрождения греко-католической церкви. На сегодняшний день в Беларуси она имеет 17 парафий во главе с архимандритом Сергеем Гаеком и примерно три тысячи приверженцев. В Брестской области действуют 3 официально зарегистрированные парафии – в Бресте, Барановичах и Ивацевичах. Кроме того, существует еще несколько греко-католических округов в других городах области. В стадии регистрации находится униатская громада в Пинске.[4]

Таким образом, брестский вариант церковной унии имел агрессивный и ярко выраженный характер и предусматривал обязательное введение униатства, не важно какими методами (правомерными или насильственными). Также форсирование унии было большой политической ошибкой правительства Речи Посполитой, поскольку вместо того, чтобы стать миротворцем и посредником между противниками и сторонниками унии, правительство полностью поддержало унию, вызвав тем самым еще большее обострение конфессиональной ситуации.

Но вместе с тем необходимо обратить внимание и на позитивные моменты в деятельности униатской церкви. Нужно отметить достижения в области культуры, образования, книгопечатания, архивно-библиотечного дела, развития искусства. В униатских школах, которые открывались на территории Беларуси, вместе с латинским и польским языками изучались греческий, церковнославянский и белорусский языки. На этих же языках печатались униатские книги. При униатских монастырях создавались богатые книгохранилища, библиотеки, где были собраны издания по разным областям знаний и на разных языках.

Исследователями отмечаются самобытность, новаторство, демократизм униатского искусства (иконопись, архитектура, музыка, скульптура, прикладное искусство, книжная графика), с которым связано появление оригинального стиля – «виленского барокко».

Значительный вклад внесло униатство в развитие белорусского языка, используя его в церковных сказаниях, школьном обучении, популярной религиозной и полемичной литературе.

Униатству принадлежит определенная заслуга в формировании национального самосознания, становлении идеи белорусского Возрождения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

История религиозно-церковной унии на отечественной почве началась не со знаменитого Брестского собора, который произошел в октябре 1596 года. Ее истоки восходят к XIII – XIV вв., началу создания белорусско-литовско-украинского государства – Великого Княжества Литовского. Именно в этот период перед народами ВКЛ и их лидерами встали две глобальные задачи: укрепление политической и сохранение духовно-культурной независимости. В свете этих задач и рассматривается насыщенная и драматичная история отечественной и религиозно-церковной жизни.

С самого начала идея церковной унии имела ряд отрицательных моментов. Во-первых, она была политически и идеологически связана с геополитическими и конфессиональными планами Рима, католической церкви, польских светских и духовных феодалов, контрреформационного движения. Во-вторых, она предусматривала форсирование униатской идеи. В-третьих, церковная уния противоречила убеждениям и желанию широких слоев белорусско-украинского общества.[1, с.72-73]

Вмешательство государственной власти привело к тому, что религиозный конфликт стал приобретать характер политического столкновения между государством и православным населением Речи Посполитой, которое воспринимало действия власти как посягательство на традиционное право свободно исповедовать свою религию. Православное духовенство и дворянство предприняли ряд попыток убедить правящие круги Речи Посполитой отказаться от такой политики как незаконной, нарушающей традиционные нормы права и вредной для самого государства. Однако все эти обращения были безрезультатны — власть все шире прибегала к мерам принуждения и все чаще сталкивалась с вооруженным отказом повиноваться со стороны православных, особенно казачества. Таким образом, на религиозный, а затем политический конфликт наложился конфликт национальный.

Заключение Брестской унии стало источником многих трагических для православия событий на западнорусских землях, где православные в течение десятилетий подвергались преследованиям за свои убеждения, насильственно принуждались к отказу от своей веры. Уния вызвала к жизни кровавые конфликты между приверженцами разных исповеданий и представителями разных народов, продолжающиеся и в настоящее время.[6]

400-летний драматичный опыт реализации идеи церковной унии много чему учит. В первую очередь тому, что нельзя в одночасье ломать веками складывающуюся историческую жизнь народа, его традиции, устои, ценности; что путь к общественному согласию нации, государства, человечества лежит через взаимную терпимость, уважение к иноверству и инакомыслию, через свободный и добровольный выбор.[1, с. 11, 85-88]

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ.

1. Падокшын С.А. Унія. Дзяржаўнасць. Культура: (філас.-гіст. аналіз)/С.А. Падокшын; рэд. А.С. Майхровіч. – Мінск: Бел. Навука,1998.

2. “З гiсторыi унiяцтва Беларусi (да 400-годдзя Брэсцкай унii)”. Мн., 1996.

3. Владислав Петрушко //ПРАВОСЛАВИЕ И КАТОЛИЧЕСТВО НА ЗАПАДНОЙ УКРАИНЕ/22.07.2003. //http://ricolor.org/europe/ukraina/mp/prav_kat/

4. Газета “Дзедзіч” № 2 (41) (красавік, 2007 г.) // http://dzedzich.org/

5. Марозава С.В. Берасцейская царкоўная унія 1596 г. у беларускай гістарыяграфіі //http://pawet.net/book/marozava/gistaryiagrafia.html/

6. О подготовке Брестской унии 1596 г. (комментарий в русле истории) //http://www.sedmitza.ru/text/413423.html/

7. “Дзейнасць уніяцкай царквы ў кансалідацыі беларускага народа (частка I, к БНР) //http://nashaziamlia.org/2006/05/18/103/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *